В зарубежном журнале для дерматологов д-р С.К.Куроски и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором изучали воззрения врачей из США и 5 европейских стран на оценку тяжести несегментарного витилиго (НСВ), а также влияние этой оценки на выбор терапии и ведение пациентов.
В рамках исследования провели полуструктурированные интервью с 65 специалистами (61 дерматологом и 4 медсестрами дерматологических клиник). Средний стаж работы участников составил 14 лет; в среднем каждый проконсультировал 37 пациентов с НСВ за последние 3 месяца.
Врачи США чаще использовали классификацию вида «легкое течение/среднетяжелое/тяжелое» (53% опрошенных против 30% в европейских странах). Субъективная оценка пациентом качества жизни и степень беспокойства, вызванного витилиго, были вторым по частоте критерием определения тяжести. Учитывали также площадь поражения кожи (тем не менее, клинические пороговые значения стандартизованы не были), активность и скорость прогрессирования заболевания, а также локализацию очагов.
В качестве основных целей лечения выделили репигментацию, стабилизацию течения заболевания и улучшение качества жизни пациента. При этом в европейских странах репигментацию назвали целью 96% врачей, тогда как в США – 80%. Стабилизацию течения считали за приоритет 78% европейских врачей и 60% американских. Улучшение качества жизни как цель лечения указали 66% европейских врачей, но лишь 20% врачей в США.
Врачи отмечали, что сами пациенты часто стремятся к полной репигментации, отчего важно с самого начала устанавливать реалистичные ожидания, учитывая клинический профиль заболевания и доступные методы лечения. Для пациентов с активным прогрессирующим витилиго первоочередной задачей может быть стабилизация процесса.
Глюкокортикостероиды для местного применения (тГКС) назначали 75% врачей в США и 86% в Европе. Ингибиторы кальциневрина для местного применения (ТИК) – 67% американских и 90% европейских специалистов. Фототерапию назначали 58% врачей в США и 84% в Европе. Местные ингибиторы янус-киназ применяли 67% и 80% врачей соответственно, а системную терапию – 25% и 57%.
Терапию обычно начинали с местных средств, особенно при небольшой площади поражения или при локализации в приоритетных зонах (например, на лице чаще назначали ТИК); тГКС рассматривали как вариант лишь для краткосрочного применения из-за риска развития нежелательных явлений при длительном использовании. Далеко не все врачи считали тГКС и ТИК достаточно эффективными.
Фототерапию назначали при более обширном поражении, хотя в европейских странах отмечали сверхдлительные сроки ожидания пациентами самой записи на процедуру (вплоть до 6 месяцев – из-за очередей или вовсе отсутствия оснащенных необходимым оборудованием специализированных центров) и трудности с соблюдением работающими пациентами предписанного режима (несколько визитов в неделю).
Ингибиторы янус-киназ считали наиболее эффективными из доступных средств, но их применение ограничивали высокая стоимость, отсутствие препаратов в списках страхового покрытия (в США) и ограничения по рецептурному отпуску (например, в странах Европы не могли выписать рецепт на «предназначенные для зоны лица» препараты тем пациентам, у которых поражены туловище или конечности). Системную терапию применяли редко: преимущественно при прогрессирующем течении, обширном поражении или по желанию пациента. Врачи отмечали потенциальную эффективность пероральных ингибиторов янус-киназ, но также указывали на сложности с возможностью применять их «off-label», упоминали и административные барьеры к назначению этих препаратов (необходимость лабораторного мониторинга; предварительного согласования со страховой компанией и т.д.).
Успех терапии определяли преимущественно посредством оценки достигнутой репигментации. При этом порог «успешной» репигментации составлял от 20% до 100% – в зависимости от врача. Вторым по частоте критерием было достижение целей, поставленных самим пациентом. Заметно реже в качестве критерия успеха упоминали стабилизацию течения заболевания. Улучшение качества жизни пациента как критерий указали 12% европейских врачей; в США этот критерий не упоминали как значимый вовсе (0%).
Показателем неудачи терапии считали отсутствие ответа или репигментации, прогрессирование заболевания на фоне лечения (60% врачей в США, 31% в Европе) и ухудшение качества жизни (0% в США, 24% в Европе). Частичную репигментацию расценивали как неудачу 25% врачей США и 27% европейских врачей – особенно в зонах, для которых ожидался хороший ответ (например, лицо), в отличие от зон с плохим прогнозом (например, кисти). Длительность наблюдения до отмены терапии составляла от 18 месяцев до 3 лет.

В журнале немецкого общества дерматологов д-р А.К.Шобер и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали возможную взаимосвязь между уже диагностированным атопическим дерматитом (АтД) и развитием опоясывающего герпеса (ОГ).
Когортное исследование провели на основе базы данных, содержащей обезличенные электронные медицинские карты более 46 миллионов пациентов. В него включили 14 081 774 наблюдений от 13 426 267 человек (2 445 090 – с установленным диагнозом АтД, 11 636 684 – без такового) за период с 1997 по 2023.
Группа пациентов с АтД была сопоставлена с контрольной группой, в которую включили вплоть до 5 человек на каждого пациента. В общей сложности наблюдали 84 341 513 человек-лет, зарегистрирован был 329 821 случай ОГ (из которых 76 990 у пациентов с АтД; 252 831 – в контрольной группе).
Общая частота ОГ в исследуемой когорте составила 3,91 случая на 1000 человек-лет (95% доверительный интервал (ДИ) 3,90-3,92). В группе пациентов с установленным диагнозом АтД частота была выше – 4,90 случая (95% ДИ 4,86-4,93) против 3,68 (95% ДИ 3,67-3,70) у лиц без АтД.
Результаты многофакторного анализа – с поправками на астму, аллергический ринит, хроническую обструктивную болезнь легких, ишемическую болезнь сердца, гипертензию, сердечную недостаточность, язвенный колит, болезнь Крона, сахарный диабет, депрессию, злоупотребление алкоголем, табакокурение и ожирение – показали, что риск развития ОГ у пациентов с АтД был повышен на 28%: скорректированное отношение рисков (сОШ) составило 1,28 (95% ДИ 1,27-1,29).
Риск развития ОГ возрастал пропорционально тяжести АтД: сОШ для АтД легкой степени тяжести составило 1,22 (95% ДИ 1,20-1,23), для среднетяжелой – 1,28 (95% ДИ 1,27-1,30), для тяжелой – 2,33 (95% ДИ 2,22-2,45).
Введение поправки на применение исследуемыми пероральных кортикостероидов и системных иммуносупрессантов привело лишь к незначительному изменению показателя сОШ: для применения пероральных кортикостероидов – сОШ: 1,24 (95% ДИ 1,23-1,25), системных иммуносупрессантов – сОШ: 1,27 (95% ДИ 1,26-1,28).
Также отметили взаимосвязь с возрастом: влияние установленного диагноза АтД на риск развития ОГ оказалось более выраженным у лиц моложе 50 лет. Наибольшее сОШ зарегистрировали внутри возрастной группы 30-40 лет (сОШ: 1,51; 95% ДИ 1,47-1,56), тогда как у пациентов старше 70 лет оно было значимо ниже – что, по мнению авторов, может быть связано с антигерпетической вакцинацией, введенной в стране исследования (Великобритания) с 2013 года для лиц старше 70 лет.
По мнению авторов, внимание к повышенному риску развития ОГ у пациентов с АтД особенно актуально в свете того, что опоясывающий герпес является известным нежелательным явлением при применении ингибиторов янус-киназ.

В зарубежном журнале для дерматологов д-р Дж.Галло и соавторы опубликовали результаты исследования, посвященного долгосрочной эффективности и безопасности раствора финастерида 0,25% для местного применения (в РФ к настоящему дню не представлен) в монотерапии андрогенетической алопеции (АгА) у мужчин в реальной клинической практике.
В ретроспективный анализ включили данные о 123 пациентах (средний возраст 32,4±8,1 года) с АгА (степени облысения по шкале облысения Гамильтона-Норвуда: I-V), получавших монотерапию финастеридом 0,25% в течение 52 недель. Пациенты использовали коммерческий спрей на основе гидроксипропил-хитозана (78 пациентов; 63,4% от общего числа) или же «экспериментальный» водно-спиртовой раствор (45 пациентов; 36,6%).
Из исследования исключили пациентов, в лечении которых были задействованы иные методы терапии АгА (применение миноксидила или антиандрогенов per os; введение обогащенной тромбоцитами плазмы крови; низкоинтенсивная лазерная терапия) в течение периода исследования. Также были исключены пациенты с трансплантацией волос, документально подтвержденной сексуальной дисфункцией, гинекомастией или расстройствами настроения до начала лечения, а пациенты с отличными от АгА поражениями кожи головы (например, себорейным дерматитом или псориазом).
Оценку эффективности проводили посредством трихоскопии в зонах височной области и области темени на исходном уровне и через 52 недели. Основным показателем эффективности считали общее число волосяных стержней (ОчВС).
Через 52 недели в височной области среднее значение показателя ОчВС увеличилось со 145,3±30,2 до 174,7±33,4 на см² (+29,4 волосяных стержней/см²; p<0,001). В области темени ОчВС увеличилось со 151,2±28,5 до 173,0±30,1 на см² (+21,8 волосяных стержней/см²; p<0,001).
Средняя толщина волосяного стержня (ТВС) увеличилась с 46,5±5,8 мкм до 57,1±7,2 мкм (p<0,001). Соотношение количества терминальных волос к количеству веллусных в области темени улучшилось с 2,6±0,9:1 (т.е, на каждые 2,6 терминальных волоса приходился 1 веллусный) до 4,3±0,8:1 (p<0,001).
Согласно экспертной оценке, 85% пациентов достигли клинического улучшения как минимум на 1 балл по шкале PGA. Сами пациенты отметили стабилизацию или улучшение своего состояния в 91% случаев.
Монотерапию также признали безопасной и легкопереносимой: местные нежелательные явления (легкий зуд или транзиторная эритема) зарегистрировали у 9 пациентов (7,3% от общего числа); эти явления саморазрешились без отмены препарата. Не было зарегистрировано серьезных системных нежелательных явлений, включая нарушения либидо, эректильную дисфункцию, гинекомастию или расстройства настроения. Ни один пациент не отказался от продолжения терапии.
По мнению авторов, особенно перспективной монотерапия раствором финастерида 0,25% может оказаться для пациентов, желающих избежать системных эффектов препарата.

На ежегодной встрече международной организации по исследованию и оценке псориаза и псориатического артрита (GRAPPA) в 2026 году д-р Л.Баренбург выступил с докладом о продолжительности терапии метотрексатом у пациентов с псориазом и псориатическим артритом (ПсА).
В анализ включили полученные из 2 открытых регистров данные 525 пациентов с ПсА (из которых 50% женщин) и 217 пациентов с псориазом (41% женщин). Пациенты получали монотерапию метотрексатом.
При ПсА женщины отказывались от лечения метотрексатом чаще мужчин: скорректированное отношение рисков (сОР) составило 2,5 (95% доверительный интервал (ДИ) 1,6-4,1; p<0,001). А вот при псориазе мужчины отказывались от лечения чаще женщин: сОР 0,6 (95% ДИ 0,4-0,9; p=0,008).
Анализ причин отказа в когорте пациентов с ПсА показал, что женщины чаще мужчин прекращали лечение из-за неэффективности препарата и возникновения нежелательных явлений. В когорте пациентов с псориазом различий по частоте отказа из-за развития нежелательных явлений и неэффективности препарата между полами не наблюдалось.
Исходная тяжесть заболевания была сопоставима между полами в обеих когортах: среднее значение индекса площади поражения и тяжести псориаза (PASI, англ. Psoriasis Area and Severity Index) составило 6,9 у мужчин и 7,8 у женщин в когорте пациентов с псориазом, а среднее значение индекса активности псориатического артрита (PASDAS, англ. Psoriatic Arthritis Disease Activity Score) — 4,3 у мужчин и 4,4 у женщин (в соответствующей когорте). Предписанные пациентам дозировки метотрексата также были сопоставимы между полами, хотя в целом были выше при ПсА, чем при псориазе.
В ходе обсуждения результатов анализа эксперты высказали предположения о возможных причинах различий, определяющих большую частоту самостоятельного прекращения пациентами приема метотрексата: влияние на репродуктивное здоровье (однако лишь 3 женщины в исследовании прекратили терапию по этой причине), тератогенный потенциал препарата (для фертильных женщин), а также возможная роль развития хронической ноципластической боли у женщин с ПсА и ее влияния на восприятие эффективности терапии.
По словам авторов, полученные данные указывают на необходимость персонализированного подхода к назначению и мониторингу терапии метотрексатом именно с учетом пола пациента – особенно в свете того, что метотрексат остается препаратом первой линии при псориазе и ПсА.

В зарубежном журнале для дерматологов и венерологов д-р М.Спадафора и соавторы опубликовали статью о взаимосвязи дерматоскопических и гистопатологических признаков меланомы, развивающейся из невуса (невус-ассоциированной меланомы (НМ)).
В ретроспективный анализ включили данные о 340 гистологически подтвержденных НМ (от 340 пациентов) за период с 2011 по 2024.
Средний возраст пациентов составил 55,6 года. Большинство из них мужчины (60,6%), преобладающий фототип по Фитцпатрику – II (56,5%). Наиболее частой анатомической зоной расположения НМ было туловище (у 67,4% пациентов); на долю зоны верхних конечностей пришлось 14,4% случаев, нижних конечностей – 9,7%, головы и шеи – 8,5%.
Из общего числа НМ 125 (36,8%) были in situ, а 215 (63,2%) – инвазивными, 136 (40,0%) имели толщину менее 0,8 мм по Бреслоу, 55 (16,2%) – от 0,8 до 2,0 мм и 24 (7,1%) – более 2,0 мм.
Структуры невуса, в пределах которого развилась меланома, дерматоскопически обнаруживались в 45,6% случаев.
Для всех оцениваемых признаков было достигнуто «существенное» (substantial) или «почти идеальное» (near-perfect) согласие между двумя экспертами-дерматоскопистами. Коэффициент каппа Коэна (показатель согласия между экспертами) для определения видимости невуса составил 0,78, а для большинства дерматоскопических признаков достиг показателя 1,00 (100% согласие).
Согласно результатам многофакторного анализа, чаще всего неизмененные структуры исходного невуса дерматоскопически определялись при его больших изначальных размерах: для размера 2,1-4 мм – отношение шансов (ОШ) 2,5; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,3-4,6; для размера 4,1-10 мм – ОШ 3,7; 95% ДИ 2,0-7,0; для размера >10 мм – ОШ 5,3; 95% ДИ 1,4-20,0. Глубокое залегание невуса (ОШ 0,3; 95% ДИ 0,2-0,5) и наличие изъязвления (ОШ 0,2; 95% ДИ 0,1-0,6) снижали вероятность его обнаружения при дерматоскопии.
При этом риск обнаружения инвазивной НМ был выше при сохранении дерматоскопически различимых исходных структур невуса (ОШ 2,5; 95% ДИ 1,7-3,7), а также при наличии белых блестящих структур (ОШ 5,0; 95% ДИ 2,6-9,4), негативной пигментной сети (ОШ 1,9; 95% ДИ 1,2-3,2) или бело-голубой вуали (ОШ 8,3; 95% ДИ 4,5-15,4). Наличие атипичной пигментной сети, напротив, указывало на меньшую вероятность инвазивного роста меланомы (ОШ 0,38; 95% ДИ 0,23-0,65).
Также обнаружили более высокую вероятность инвазивного роста для амеланотических и гипомеланотических НМ по сравнению с пигментированными.

В зарубежном журнале для дерматологов д-р Л.Йорг и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали безопасность и эффективность применения класкотерона 1% у пациентов с папуло-пустулезной формой розацеа (ППР).
В одноцентровом исследовании приняли участие 20 взрослых пациентов с ППР: они наносили класкотерон на лицо 2 раза в день в течение 12 недель. По истечении этого срока исследователи оценивали изменение количества и диаметра сальных желез по данным биопсии, а также изменение оценки качества жизни по шкале DLQI (англ. Dermatology Life Quality Index), субъективные оценки пациентов в отношении пройденного курса терапии и частоту возникновения нежелательных явлений. Курс терапии завершили 18 из 20 пациентов.
Отметили значимое уменьшение среднего количества сальных желез в биоптатах: с 4,94±1,98 до 3,61±2,33 (p=0,012). Средний диаметр сальных желез также уменьшился, но найденные изменения не были признаны статистически значимыми (p=0,182).
Средний балл по шкале DLQI улучшился с 7,5±5,8 на исходном уровне до 3,3±5,6 через 12 недель (p=0,029). По субъективной 5-балльной шкале (чем выше балл, тем лучше) сами пациенты оценили уменьшение количества папул и пустул на 3,2±1,1 балла, улучшение в отношении эритемы лица – на 2,7±1,0 балла, общее улучшение внешнего вида кожи – на 2,7±1,1 балла, а общую удовлетворенность лечением – на 3,1±0,7 балла.
Не было зарегистрировано возникновения серьезных нежелательных явлений. В единичных случаях (по 1 пациенту) отмечались легкая транзиторная сухость кожи и раздражение глаз; эти состояния разрешились самостоятельно.

В зарубежном журнале для дерматологов д-р Б.С.Чандрашекар и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали эффективность и переносимость низких дозировок системного изотретиноина в микронизированной форме (мСИ) в терапии тяжелых рефрактерных узловых угрей на лице в реальной клинической практике.
В анализ включили данные электронных медицинских карт 305 пациентов (из которых 63,93% женщины; средний возраст 24,15 года) с тяжелыми рефрактерными узловыми угрями лица (оценка по шкале тяжести IGA – 3-4), получавших мСИ в низких дозировках в течение ≥8 недель. Большинство пациентов (60,33%) начинали терапию с дозы 16 мг/сут, затем переходили на 8 мг/сут по мере наступления улучшений. Режим дозирования составлял 0,4-0,8 мг/кг/сут.
Средний балл по шкале IGA снизился с 3,40 ± 0,49 на исходном уровне до 2,11 ± 0,79 через 8 недель терапии (снижение на 37,94%); до 1,30 ± 0,82 через 12 недель (снижение на 61,76%) и до 0,53 ± 0,73 через 16 недель (снижение на 84,41%; p<0,001 для всех сравнений).
К 16-й неделе терапии 91,81% пациентов оценили состояние кожи как «чистая» или «почти чистая» (IGA≤1). У 67,87% пациентов ответ на терапию был оценен как «отличный», у 65,25% пациентов – как «очень хороший».
Количество узловых элементов снизилось с 7,06 ± 9,22 на исходном уровне до 0,38 ± 1,29 через 16 недель (снижение на 94,62%; p<0,001). Общее количество акне-элементов снизилось с 32,25 ± 36,95 до 2,46 ± 4,63 (снижение на 92,37%; p<0,001).
Нежелательные явления зарегистрировали только у 6 из 305 пациентов (1,97%). Все они носили «легкий» характер (сухость кожи, головная боль, зуд, появление новых элементов). Серьезных нежелательных явлений зафиксировано не было.
По словам исследователей, улучшение состояния кожи пациентов было быстрым и устойчивым, с высокой степенью удовлетворенности как со стороны врачей, так и со стороны пациентов. К тому же, микронизированная форма изотретиноина обеспечивает стабильную абсорбцию независимо от рациона и режима приема пищи пациента – что особенно важно, если соблюдение диетических рекомендаций (прием препарата с высокожирной пищей) по тем или иным причинам затруднено.

В зарубежном журнале, посвященном проблемам фотохимии, фотобиологии и фотомедицины, д-р М.Ван и соавторы опубликовали статью об аномальных реакциях кожи при фототестировании с использованием монохроматора у пациентов с подозрением на световые дерматозы, а также волновых диапазонах и их комбинациях, способных спровоцировать подобные реакции.
В ретроспективный анализ включили данные 668 фотопроб 552 пациентов в период с 2020 по 2025 год. У 353 (64%) пациентов окончательный клинический диагноз «фотодерматоз» был подтвержден, у 199 (36%) – исключен. Среди установленных диагнозов преобладала полиморфная световая сыпь (ПСС) – ее обнаружили у 142 пациентов (40%) и хронический актинический дерматит (ХАД) – обнаружен у 110 пациентов (31%), а также солнечная крапивница (СК) – у 50 пациентов (14%). Остальные 15% пришлись на редкие фотодерматозы.
Аномальные реакции кожи (АРК) при фототестировании на монохроматоре выявили у 272 из 353 пациентов с фотодерматозами (77%).
Чаще всего АРК при тестировании одиночной длиной волны возникали при воздействии волн длиной 335 нм (ультрафиолетовые лучи типа Б + ультрафиолетовые лучи типа А): выявлены у 203 из 353 пациентов (57,5%; 95% доверительный интервал (ДИ) 52,3-62,6). Чуть реже АРК выявляли при воздействии волнами 365 нм (УФ-А) – у 194 пациентов (55,0%; 95% ДИ 49,7-60,1) и диапазона 305 нм (УФ-Б) – у 169 пациентов (47,9%; 95% ДИ 42,7-53,1). При воздействии световых волн длиной 400 нм (УФ-А + видимый свет) АРК обнаружили у 108 пациентов (30,6%; 95% ДИ 26,0-35,6), длиной 430 нм (видимый свет) – у 46 пациентов (13,0%; 95% ДИ 9,9-16,9).
При сочетанном воздействии волнами 2 различных длин, АРК чаще всего развивались у пациентов, кожу которых подвергали воздействию световых волн 305 нм+365 нм: АРК в ответ на хотя бы одну из них выявили у 239 из 353 пациентов (67,7%; 95% ДИ 62,7-72,4). Комбинация 335 нм+365 нм провоцировала АРК у 237 пациентов (67,1%), комбинация 335 нм+400 нм – у 236 (66,9%).
Среди «трехволновых» комбинаций наиболее часто вызывало АРК сочетание 305 нм+365 нм+400 нм: АРК хотя бы на одну из них выявили у 259 пациентов из 353 (73,4%; 95% ДИ 68,5-77,7). Комбинация 305 нм+335 нм+400 нм приводила к развитию АРК у 254 пациентов (72,0%), а комбинация 305 нм+365 нм+430 нм – у 253 (71,7%).
Результаты статистического анализа показали значительные различия в профилях чувствительности кожи к исследуемым длинам волны у пациентов с различными заболеваниями. В случае с ХАД (n=110) чаще всего АРК обнаруживали при воздействии УФ-А и УФ-Б. При воздействии волной 305 нм АРК выявили у 104 пациентов из 110 (94,5%), волной 335 нм – у 103 (93,6%). Комбинация 305 нм + 335 нм провоцировала АРК у 100% больных ХАД в данной когорте.
При диагностированной ПСС (n=142) АРК в целом развивались значительно реже, как правило – при воздействии волнами длиной 335 нм и 365 нм – к каждой из этих волн оказались «чувствительны» 46 пациентов из 142 (32,4%). Даже самая эффективная комбинация из волн 3 различных длин (305 + 365 + 430 нм) привела к АРК только у 64 пациентов (45,1%).
При диагностированной СК (n=50) АРК чаще регистрировали при воздействии УФ-А и длинными световыми волнами. На воздействие длиной волны 365 нм возникновением АРК отреагировали 36 пациентов (72,0%), длиной волны 400 нм – 32 пациента (64,0%), длиной волны 430 нм – 28 пациентов (56,0%). Воздействия комбинациями 305 нм + 365 нм + 400 нм и 305 нм + 365 нм + 430 нм «захватили» по 46 (92,0%) случаев СК.
При попарном сравнении волн (n=309) обнаружили статистически значимые различия в частоте возникновения АРК (Q-критерий Кокрейна = 200,4; степени свободы = 4; p<0,001).
В качестве ограничений дизайна соавторы выделили малый размер выборки (одноцентровое исследование), отсутствие внешней валидации, преобладание пациентов с фототипами I-III по Фитцпатрику и отсутствие систематических данных о лечении, сезонности и активности заболевания на момент проведения фотопроб.
По мнению авторов, фототестирование с использованием монохроматора не может служить самостоятельным диагностическим или исключающим тестом, поскольку у 23% пациентов с подтвержденными фотодерматозами АРК в ответ на «провокацию светом» не выявили вовсе.

На ежегодной встрече общества детских дерматологов в 2026 году д-р Н.Сильверберг представила предварительные данные исследования различий в ответе на терапию витилиго в зависимости от анатомической локализации очага (область головы и шеи – или туловища) и формы заболевания (сегментарная – и несегментарная).
В ретроспективное когортное исследование включили данные 202 пациентов в возрасте 1-18 лет с витилиго в области головы и шеи. Для пациентов с несегментарной формой витилиго (n=163) обнаружили значительно более выраженное снижение площади поражения через 12 месяцев терапии по сравнению с пациентами с сегментарной формой (n=39): 90% против 55%.
Д-р Н.Сильверберг заметила, что наличие седых и/или депигментированных волос в очаге поражения (лейкотрихия) может рассматриваться плохой прогностический признак: такие пациенты хуже отвечают на стандартную терапию, и у них в несколько раз выше риск ненаступления репигментации.
У пациентов с поражением области головы и шеи добавление местных кортикостероидов к терапии такролимусом не давало существенного дополнительного снижения площади поражения – однако, обеспечивало значимое ее снижение у пациентов с витилиго туловища: 47,3% в сравнении с 25,0% через 6 месяцев и 50,0% в сравнении с 29,2% через 12 месяцев. Сочетание эксимерного лазера и такролимуса также увеличивало эффективность лечения: 56,7% в сравнении с 25,0% через 6 месяцев и 66,7% в сравнении с 29,2% через 12 месяцев.
При лечении витилиго в области головы и шеи эксимерный лазер в комбинации с другими средствами не давал дополнительного преимущества по сравнению с монотерапией такролимусом, хотя сам по себе обеспечивал высокие показатели репигментации.
Также данные анализа подтвердили высокую частоту сопутствующих патологий щитовидной железы (ЩЖ) у детей с витилиго. Причем, по словам д-ра Н.Сильверберг, назначения лабораторного анализа только на ТТГ недостаточно для выявления всех пациентов с коморбидной патологией ЩЖ.
В зоне головы и шеи первые признаки улучшения могут появляться только через 3 месяца, а репигментация при комбинированной терапии продолжается даже через 2 года и более после начала лечения. Д-р Н.Сильверберг рекомендовала не прекращать терапию, даже если темп улучшений кажется медленным.

В журнале американской академии дерматологии д-р Р.О’Хаган и соавторы опубликовали анализ тенденций в применении адъювантной лучевой терапии (ЛТ) у больных, получивших хирургическое лечение по поводу карциномы Меркеля (КМ) в период с 2000 по 2020.
В ретроспективном когортном исследовании задействовали данные 8934 пациентов с иссеченной КМ из открытых баз. Многофакторный логистический регрессионный анализ проводили с учетом года, возраста, пола, квартиля дохода, места проживания (городская /сельская местность) и стадии заболевания. Для подгруппы пациентов с локализованной стадией КМ (n=5030) также провели коррекцию анализа по размеру опухоли, первичной локализации и факту оценки состояния лимфатических узлов.
Частота применения адъювантной ЛТ увеличилась с 40% в 2000-2005 годах до 47,6% в 2016-2020 годах. Однако, показатель вырос исключительно засчет пациентов с КМ с метастазами в регионарные лимфоузлы; для «локализованной» стадии значимых изменений в частоте назначения курсов ЛТ не обнаружили.
Пациентам в возрасте 80 лет и старше, как правило, реже назначали ЛТ; пациентам мужского пола и имеющим поражение регионарных лимфоузлов – чаще.
Для пациентов с локализованной стадией КМ выделили следующие факторы, увеличивавшие шансы назначения ЛТ: размер опухоли >2 см; первичная локализация в области головы и шеи; факт проведения ревизии лимфатических узлов. Однако, только 40,1% пациентов с первичной опухолью в области головы и шеи получили адъювантную ЛТ.
Из 4868 пациентов, не получавших адъювантную ЛТ, самостоятельно отказался от проведения ЛТ 141 (2,9%) пациент; 102 (2,1%) получили рекомендацию о проведении ЛТ – но осталось неизвестно, была ли она проведена (не явились и т.д.).
По мнению авторов, небольшое число отказов от ЛТ (2,9%) позволяет предположить, что различия в применении не обусловлены предпочтениями пациентов – а, вероятно, связаны с рядом иных факторов: например, быстро меняющимися клиническими рекомендациями или сопутствующими заболеваниями, ограничивающими возможность проведения лучевой терапии.