В официальном журнале американской академии дерматологии д-р Г.Фунг опубликовала результаты исследования, в котором оценивала исходы у пациентов при экстрамаммарной болезни Педжета (ЭБП).
В ретроспективное исследование включены данные о 3472 взрослых пациентах с ЭБП из базы данных национального института онкологии в США за период с 2004 по 2021 год. Женщины составили 66,6% пациентов.
Стадии заболевания определяли как «неуточненную», «локальную (без метастазирования)», «регионарную (с поражением регионарных лимфоузлов или тканей)» или «отдаленную (с метастазированием в отдаленные лимфоузлы или ткани)». Среднее время наблюдения пациентов составило 4,75 года; средний срок от момента постановки диагноза до начала терапии составил 38 дней.
Среди пациентов-женщин по сравнению с пациентами-мужчинами были обнаружены более низкие риски пятилетней болезнеспецифической и пятилетней общей смертности.
Для регионарной (отношение рисков (ОР) 4,07; p<0,001) и отдаленной стадии ЭБП (ОР 14,75; p<0,001) была выявлена взаимосвязь с более высокой пятилетней болезнеспецифической смертностью по сравнению с локальной стадией. Пятилетний риск общей смертности также был выше при регионарной и отдаленной стадиях (ОР 1,82 и 4,93 соответственно; p<0,001).
Для пациентов в возрасте 75 лет и старше был обнаружен значительно повышенный риск пятилетней болезнеспецифической (ОР 1,48; p=0,035) и общей смертности (ОР 3,84; p<0,001) по сравнению с пациентами младше 65 лет. Среди мужчин локализация в области мошонки и полового члена оказалась связана со сниженной пятилетней общей смертностью (ОР 0,77; p=0,016) по сравнению с локализацией в не-аногенитальных анатомических зонах.
Примечательно, что только лучевая терапия и/или системная терапия в качестве избранного лечения, а также хирургическое вмешательство в сочетании с лучевой и/или системной терапией оказались связаны со значительно более высоким риском как пятилетней болезнеспецифической, так и общей смертности по сравнению с только хирургическим лечением.

В международном журнале для дерматологов д-р Р.Хиль-Редондо и соавторы представили результаты исследования, посвященного сравнению спиронолактона и бикалутамида в лечении женской андрогенетической алопеции (жАГА) на протяжении 24 месяцев.
Для ретроспективного исследования отобрали данные о пациентках с жАГА, получавших спиронолактон или бикалутамид в период с 2018 по 2022 год. Диагноз устанавливали, а также принимали терапевтические решения врачи дерматологи-трихологи. Все пациентки прошли цифровое трихоскопическое обследование. Пациентки с другими сопутствующими заболеваниями волос были исключены.
Дозировки препаратов классифицировали как «низкие» при назначении менее 50 мг/сут спиронолактона и менее 30 мг/сут бикалутамида, «средние» при назначении 50-100 мг/сут спиронолактона и 30-50 мг/сут бикалутамида и «высокие» при назначении более 100 мг/сут спиронолактона и более 50 мг/сут бикалутамида.
Всего 387 женщин начали лечение в период исследования: 273 (71%) получали спиронолактон и 114 (29%) – бикалутамид. Из них 187 завершили период наблюдения и были включены в первичный анализ (128 принимавших спиронолактон и 59 принимавших бикалутамид). Средний срок наблюдения составил 26 месяцев.
При анализе данных о 200 пациентках, прекративших лечение до истечения срока в 24 месяца, в отношении досрочного отказа от терапии из-за неэффективности или возникновения нежелательных явлений не обнаружили статистически значимых различий между группами. Учли, что 176 (94%) женщин из списка «выбывших» одновременно получали миноксидил per os в одинаковой для групп средней суточной дозировке.
После 24 месяцев терапии общее среднее изменение степени тяжести жАГА по шкале Синклера (где 1 степень соответствует минимальной тяжести, а 5 – максимальной) составило -0,5 (95% доверительный интервал (ДИ) -0,6 – -0,4; p<0,001). Заметно больше пациенток, получавших спиронолактон, достигло клинически значимого улучшения через 24 месяца по сравнению с получавшими бикалутамид (54,4% в сравнении с 37,3% соответственно; p=0,030). Результаты дальнейшего анализа указали на более высокие шансы улучшения у пациенток, получавших спиронолактон, и после введения поправки на исходную тяжесть заболевания.
Значимого различия в уровне улучшения не выявили при анализе групп, получавших низкие и средние дозировки препаратов. Среди участниц, получавших высокие дозировки, более выраженное улучшение отметили в группе принимавших спиронолактон.
Улучшение по шкале Синклера было несколько выше во всех подгруппах списка принимавших спиронолактон, но значимых различий достигло только в группе высоких дозировок, у участниц с себореей и у тех, кто одновременно применял миноксидил местно.
Среди участниц, получавших спиронолактон, более выраженное улучшение состояния отметили у тех, кто принимал его в дозировке более 100 мг/сут. Различий после применения низких и средних дозировок не обнаружили. В случае с бикалутамидом итоговых различий не пронаблюдали вовсе.
У участниц, получавших спиронолактон в дозировках более 100 мг/сут (средняя дозировка – 130 мг/сут, наиболее часто назначенная – 150 мг/сут), зарегистрировали значительно более выраженное улучшение по сравнению с получавшими максимальную дозировку бикалутамида (50 мг/сут).
Что касается нежелательных явлений, общая частота их возникновения была сопоставимой: какие бы то ни было из них развились у 35,2% принимавших спиронолактон и у 32,2% принимавших бикалутамид (p=0,69). Чаще всего развивался гипертрихоз (у 24,2% и 22,0% соответственно) – что, впрочем, объяснялось одновременным приемом миноксидила per os. Нарушения менструального цикла чаще возникали на фоне приема спиронолактона (у 6,2% – и 3,4% принимавших бикалутамид соответственно), хотя статистически значимым различие не признали. У пациенток, получавших бикалутамид, чаще выявляли отклонения в результатах анализов крови (повышение уровня трансаминаз – у 5,1% в сравнении с 0%, p=0,010; повышение уровня холестерина – у 3,4% в сравнении с 0%, p=0,036) и сухость кожи головы (у 8,5% в сравнении с 2,3%, p=0,054).
Выраженность себореи по итогам курса терапии снизилась у 85% принимавших бикалутамид и 68% принимавших спиронолактон. Статистически значимым различие не признали.
Пациентки, получавшие бикалутамид, в среднем чаще посещали врача для получения дополнительных консультаций и чаще сдавали анализы крови.

В международном журнале для дерматовенерологов д-р Т.Т.Ле и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали эффективность и безопасность применения пикосекундного Nd:YAG-лазера с длиной волны 1064 нм в качестве терапии мелазмы.
В ретроспективное исследование включили данные о 29 пациентках с мелазмой легкой, средней, тяжелой и очень тяжелой степеней. Перед лечением пикосекундным Nd:YAG-лазером с длиной волны 1064 нм каждая пациентка прошла процедуру лазерного тонирования. Далее последовал курс фракционной лазерной обработки: он составил 3 сеанса с интервалом в 4 недели между посещениями. Оценивали индекс площади поражения и выраженности мелазмы (англ. The Melasma Area and Severity Index, MASI), качество жизни при мелазме (англ. The Melasma Quality of Life, MELASQoL) и данные, полученные при помощи диагностического аппарата для комплексного анализа состояния кожи (VISIA), а также колориметрические характеристики кожи.
Были зарегистрированы значимые улучшения в результатах MASI и MELASQoL, а также достигнута динамика колориметрических характеристик: кожа пациенток становилась светлее, а выраженность пигментации снижалась. По итогам анализа с помощью VISIA обнаружили значительное уменьшение поверхностных и коричневых пятен, а также улучшение текстуры кожи и снижение выраженности морщин. Легкие нежелательные явления возникли у 51,7% пациенток – преимущественно эритема, которая разрешалась самостоятельно. Случаев развития послевоспалительной гиперпигментации отмечено не было.
По словам авторов, поскольку пикосекундный Nd:YAG-лазер с длиной волны 1064 нм воздействует на меланин при минимизированном термическом воздействии, данный вид терапии может оказаться особенно подходящим для фототипов III и IV по Фицпатрику.

В международном журнале для дерматологов д-р Ю.Цай и соавторы опубликовали систематический обзор материалов об иммуномодулирующей роли половых гормонов при псориазе и псориатическом артрите.
Всего в обзор включили 72 исследования, содержащих клинические или подтверждающие доклинические данные об уровне эстрогенов, андрогенов, прогестерона и пролактина, а также об относящихся к гормональному фону факторах при вышеупомянутых заболеваниях.
Для состояний, при которых уровень эстрогенов повышен (например, беременность), свойственно улучшение состояния кожи или слабая выраженность симптомов псориаза, тогда как послеродовой период и менопауза являются периодами высокого риска обострения.
Данные по псориатическому артриту оказались ограничены и противоречивы; послеродовой период с осторожностью назвали «окном» повышенного риска ухудшения состояния пациентки.
Данные о влиянии менопаузальной гормональной терапии (препаратов, содержащих эстрогены и/или прогестагены) на течение псориаза также остаются неоднородными: результаты различаются в зависимости от состава применяемого препарата, времени начала лечения и индивидуальных характеристик и особенностей пациенток.
У мужчин с псориазом уровень тестостерона в крови часто снижен. Это снижение может быть связано с более тяжелым течением заболевания, сопутствующими метаболическими нарушениями (например, ожирением или сахарным диабетом) и нарушениями репродуктивного здоровья. При этом взаимосвязь, вероятно, обоюдосторонняя: гормональные изменения и воспаление при псориазе являются взаимоусугубляющими.
Пролактин также может участвовать в поддержании псориатического воспаления – как через реакцию организма на стресс (который сам по себе является фактором развития обострений), так и при выработке иммунными клетками непосредственно в очагах поражения кожи.

В международном журнале для дерматологов д-р Ш.Чжан и соавторы опубликовали обзор, посвященный механизмам действия и терапевтическому потенциалу изониазида при воспалительных заболеваниях кожи. Большая часть рассмотренных в обзоре данных получена в доклинических исследованиях, а обсуждение носит преимущественно гипотезообразующий характер.
Поиск литературы соавторы провели в открытых базах медицинских данных по состоянию на 1 января 2026 года. Поисковые запросы разделили на 3 группы: в первую включили материалы о случаях применения изониазида у пациентов с воспалительными заболеваниями кожи, а также о влиянии изониазида на T-хелперы; во вторую – «совместные» упоминания изониазида и интерлейкина-1β; в третью – упоминания интерлейкина-1β в сочетании с вышеупомянутыми заболеваниями. Также в обзор включили исследования, посвященные противовоспалительным или иммуномодулирующим свойствам изониазида или интерлейкина-1β.
Противовоспалительная активность изониазида опосредована несколькими путями, включая регулирование контролирующей экспрессию интерлейкина-1β оси (ROS-PPARγ-NF-κB/AP-1), подавление внутриклеточного белкового комплекса, активирующего воспалительный ответ и способствующего созреванию интерлейкина-1β (NLRP3-инфламмасома) и модуляцию баланса Th1/Th2.
На фоне применения схем, содержащих изониазид, отмечалось (особенно у пациентов с латентной туберкулезной инфекцией или проходящих терапию генноинженерными биологическими препаратами) неожиданное и выраженное улучшение проявлений разных заболеваний кожи. Например, клиническое испытание 10% крема с изониазидом при мелазме продемонстрировало благоприятную переносимость, что позволяет рассматривать местное применение как потенциальную терапевтическую стратегию при атопическом дерматите. Также сообщалось об улучшении кожных поражений у пациентов с тяжелым псориазом: в частности, 2 пациента достигли ремиссии после приема изониазида per os в дозировке 300 мг ежедневно в течение 6 месяцев. Авторы, однако, признали эти данные имеющими низкое качество; хорошо известная возможность спонтанной ремиссии псориаза дополнительно усложнила интерпретацию единичных наблюдений. Крайне ограничены и современные клинические доказательства применения изониазида при розацеа: единственное сообщение, датируемое 1970 годом, описывало таковое использование – тем не менее, учитывая давность сообщения и невозможность независимой верификации, оно может рассматриваться лишь как историческое наблюдение, а не достоверное доказательство.
У пациентов, получающих биологические препараты, многие из используемых средств (включая ингибиторы фактора некроза опухоли-α при псориазе и анти-IgE антитела при хронической крапивнице) повышают риск как заражения туберкулезом, так и пробуждения уже имеющейся скрытой инфекции. Назначение изониазида может не только снизить эти риски, но и способствовать улучшению контроля основного заболевания.
Авторы подытоживают: клинические доказательства, поддерживающие применение изониазида при воспалительных заболеваниях кожи, остаются скудными и состоят в основном из описаний единичных случаев и небольших серий случаев без задействования контрольных групп. Рандомизированных контролируемых испытаний на сегодняшний день не опубликовано вовсе.
Многомишеневые свойства изониазида могут оказаться особенно полезны в регионах с высокой распространенностью туберкулеза или в условиях ограниченных экономических ресурсов. Тем не менее, широкое дерматологическое его применение остается ограничено рядом нерешенных вопросов, как то отсутствие стандартизированных схем дозирования и длительности лечения, отсутствие сравнительных исследований перорального и местного вариантов применения, а также риск гепатотоксичности и нейротоксичности при длительном применении.

В международном журнале для косметологов д-р А.М.Альмутава и соавторы опубликовали систематический обзор и мета-анализ материалов об эффективности внутриочагового введения триамцинолона ацетонида в качестве терапии патологических рубцов.
Исследователи провели систематический поиск в открытых базах данных по состоянию на март 2026 года, отбирая рандомизированные контролируемые испытания и нерандомизированные исследования, в которых проводилась бы оценка лазерной терапии в сочетании с внутриочаговым введением триамцинолона. Так, в обзор включили 5 рандомизированных контролируемых испытаний и 3 нерандомизированных сравнительных исследования, а в мета-анализ вошли 6 исследований с участием 248 пациентов. Средний возраст участников в разных исследованиях находился в диапазоне от 17,2 лет до 41,4 года, а доля женщин – в диапазоне от 28% до 100%. Исследовались гипертрофические и келоидные рубцы различного происхождения (послеоперационные, рубцы от воздействия пламени, от контакта с электричеством и химическими веществами и др.)
При сравнении сочетанной терапии с монотерапией триамцинолоном значимого различия в снижении баллов по ванкуверской шкале оценки рубцов не выявили. Средние баллы были даже немного выше, чем при монотерапии (различие найдено статистически незначимым: p=0,496), при этом результаты отдельных исследований значительно расходились между собой (показатель неоднородности составил 83,1%). Однако при сравнении с лазерной монотерапией для терапии сочетанной обнаружили значимое превосходство результатов по той же шкале: средние баллы были заметно ниже, чем при использовании только лазера, а расхождение между исследованиями было низким (показатель неоднородности – 16,9%).
Удовлетворенность пациентов результатом оказалась выше при сочетанной терапии. Достоверность доказательств, тем не менее, признали низкой, а сравнение с лазерной монотерапией основывалось на единственном исследовании.
При отдельной оценке каждой характеристики рубца по ванкуверской шкале при сочетанной терапии по сравнению с лазером «в одиночку» обнаружили значимые улучшения по 3 из 4 параметров: васкуляризации, эластичности и высоте рубца. Однако, лечение не оказало влияния на пигментацию рубца.
Частота рецидивирования между группами не различалась.
Авторы подчеркнули: различия в результатах проанализированных исследований отражали различия в используемых лазерных системах (фракционный CO₂-лазер, импульсный лазер на красителе, эрбиевый лазер), разнящихся по длине волны и глубине проникновения в ткани. Вариации в настройках лазера – флюенс, длительность импульса – и интервалы между сеансами также были существенными. Кроме того, различия в фототипе кожи, размере и зрелости рубца, а также возрасте пациента также могли влиять на ответ на лечение.

В международном журнале для детских дерматологов д-р Р.Л.Зиборт и соавторы представили результаты исследования, в котором оценивали взаимосвязь активного и пассивного табакокурения с развитием гнойного гидраденита (ГГ) у детей и подростков.
В ретроспективное исследование, проведенное в период с 2010 по 2023 год, включили данные о 174 пациентах с установленным до 18 лет диагнозом «гнойный гидраденит», а также о 522 здоровых добровольцах, составивших контрольную группу. Участников сопоставили по возрасту, полу и расовой принадлежности в соотношении 1:3.
Среди пациентов с ГГ оказалось значительно больше курильщиков – а также лиц, регулярно подвергающихся воздействию табачного дыма. При этом список причин контакта с табачным дымом «возглавило» именно пассивное курение (64,6% от общего числа).
Обнаружили взаимосвязь подобного воздействия со значительным повышением риска развития ГГ: отношение шансов (ОШ) составило 1,64 (95% доверительный интервал (ДИ) 1,01-2,61) для пассивного курения – и 4,8 (95% ДИ 3,06-7,61) для пассивного курения, сочетанного с привычкой к табакокурению.
Также у пассивных и/или активных курильщиков диагноз ГГ оказывался установлен позднее, чем у пациентов, не контактирующих с табачным дымом (p<0,001).

В официальном журнале американской академии дерматологии д-р М.Уиттелси и соавторы опубликовали результаты исследования, посвященного выявлению предикторов прогрессирования вызванной приемом лекарственных средств подострой кожной красной волчанки (ПККВ) в системную красную волчанку (СКВ).
В ретроспективное исследование включили 45 взрослых пациентов с диагнозом возникшей на фоне приема лекарственных препаратов ПККВ, установленным в период с 2015 по 2025 год. Средний возраст пациентов на момент диагностики составил 63 года; 84% пациентов женщины, 93% – представители европеоидной расы; у 42 пациентов имелись подтверждающие диагноз данные биопсии.
Пациентов разделили на 2 группы: в первую вошли те из них (n=5), у кого заболевание спрогрессировало в СКВ, во вторую – те (n=40), у кого оно оставалось в пределах изначальной формы. Среднее время до прогрессирования составило 6,7 месяца при среднем сроке наблюдения в 61 месяц.
Соавторы проанализировали данные об исследованиях сыворотки крови: определяли наличие антинуклеарных антител (АНА), антител, характерных для синдрома Шегрена (анти-Ro/SS-A), антител к двухцепочечной ДНК и антител к экстрагируемым ядерным антигенам (анти-Sm).
Антитела к двухцепочечной ДНК были обнаружены у 60% пациентов первой группы и у 3% пациентов второй (p<0,05). Схожее соотношение было получено для обнаружения антител к ядерным антигенам: у 60% и 4% соответственно (p<0,05).
Также у пациентов первой группы гораздо чаще встречались и системные проявления на момент диагностики ПККВ: артралгия (у 60% пациентов в сравнении с 5%; p=0,007), лейкопения (у 60%, тогда как во второй группе данное состояние зарегистрировано не было; p<0,001), тромбоцитопения (у 60% также в сравнении с 0%; p<0,001) и выпадение волос (у 40% в сравнении с 3%; p=0,029).
По мнению авторов, в случае пациентов с системными проявлениями заболевания целесообразно провести серологические исследования как можно раньше. А длительное динамическое наблюдение особенно оправданно в случае обнаружения специфических для СКВ антител – даже при отсутствии явных системных проявлений.

В международном журнале для детских дерматологов д-р М.Дж.Чирамель и соавторы опубликовали систематический обзор и мета-анализ, посвященные оценке распространенности заболеваний щитовидной железы у детей и подростков с витилиго.
Из крупнейших открытых электронных библиотек исследователи получили информацию о пациентах в возрасте ≤18 лет. Отбор исследований проводили 2 независимых рецензента с использованием специального программного обеспечения для работы с подобными массивами данных.
Всего отобрали 37 исследований, в которых содержались сведения о 6291 пациенте с витилиго (у большинства – несегментарная форма). Отметили значительную неоднородность в методах и критериях определения заболеваний щитовидной железы. Из общего числа пациентов они (или отклонения в результатах анализов) оказались выявлены у 571 (9,08%), причем показатель распространенности имел разброс от 0% до 55,3% в разных работах.
Чаще всего обнаруживали наличие антител к тканям щитовидной железы (антитела к тиреопероксидазе и тиреоглобулину; у 13,5% пациентов) и повышенный уровень тиреотропного гормона (у 6,3%).
Корреляции с возрастом, полом, длительностью или активностью заболевания, семейным анамнезом витилиго или заболеваний щитовидной железы выявлено не было.
Полученные результаты, по мнению авторов, указывают на целесообразность введения в рутинную практику обследований с определением уровней АТ-ТПО, АТ-ТГ и ТТГ – исходного и в дальнейшем.

В международном журнале для дерматологов д-р Ф.З.Эльфатуики и соавторы опубликовали результаты исследования, посвященного оценке экспрессии β-дефензина-3 человека (hBD-3) в пораженной и непораженной коже пациентов с псориазом.
Несмотря на нарушение барьерной функции кожи, псориатические бляшки редко инфицируются, что во многом объясняется повышенной экспрессией антимикробных пептидов, включая hBD-3 – ключевой эффектор ответа врожденного иммунитета, впервые выделенный именно из псориатических чешуек и активный против множества патогенов.
В поперечное исследование включили 33 пациента с бляшечным псориазом. Экспрессию hBD-3 оценивали методом проведения иммуногистохимического исследования с полуколичественным подходом. Также проводили сравнительный анализ экспрессии в эпидермальных слоях и лимфоцитарной инфильтрации дермы.
В 86,7% образцах пораженной кожи обнаружили экспрессию hBD-3 во всех слоях эпидермиса, тогда как в здоровой коже экспрессия hBD-3 преимущественно (82,8%) определялась во всех слоях, кроме рогового. Также пораженные участки характеризовались умеренной или выраженной лимфоцитарной инфильтрацией с положительной экспрессией hBD-3; в непораженной дерме инфильтрация была слабой или вовсе отсутствовала.
По итогам иммуногистохимического исследования выявили статистически значимо более высокую экспрессию hBD-3 как в эпидермисе (p<0,0001), так и в дерме (p=0,0034) пораженных участков по сравнению со здоровой кожей.
Впервые, насколько известно авторам, значимое присутствие hBD-3 было выявлено в дермальных лимфоцитах как результат активности воспалительного микроокружения. Предыдущие исследования также показали, что hBD-3 может стимулировать выработку IL-37, что указывает на его роль в модуляции иммунного ответа при псориазе.