На ежегодном съезде Американской академии дерматологии (AAD) 2026 д-р К.Франса из Майами представила данные о лекарственной терапии трихо- и дерматилломании.
По мнению д-ра К.Франса, эти расстройства недооценены и недостаточно широко известны, а пациенты часто в первую очередь обращаются к дерматологам, ошибочно полагая, что это просто «вредные привычки» или даже самостоятельное кожное заболевание иной природы.
Среди лекарственных препаратов, эффективных при дерматилломании, д-р К.Франса назвала N-ацетилцистеин, который «хорошо переносится и эффективен в дозировке 1200–3000 мг/день».
При трихотилломании «доказательная база использования этого препарата умеренная».
Глутаматергический препарат мемантин оказался эффективен при обоих расстройствах по данным проведенного в 2023 году рандомизированного клинического исследования (РКИ).
На предмет эффективности при экскориационном расстройстве исследовали также некоторые антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС), в частности, флуоксетин; при трихотилломании – сертралин (особенно в сочетании с когнитивно-поведенческой терапией (КПТ)), однако их применение рекомендовано «только пациентам с коморбидными тревожными и депрессивными расстройствами».
Д-р К.Франса также призвала американских коллег проверять, не вызваны ли симптомы у пациентов назначенными (например, по поводу синдрома дефицита внимания и гиперактивности) препаратами-стимуляторами на основе амфетамина: в литературе описаны случаи разрешения симптомов после их отмены.

В зарубежном ревматологическом журнале д-р К.Уильямс и соавторы опубликовали статью, посвященную диагностике коронарной микрососудистой дисфункции (КМД) у пациентов с системной склеродермией (СС) с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), а также влиянию показателей КМД на подход к лечению таких больных.
В исследовании приняли участие 67 пациентов с СС (87% женщины, средний возраст 61 год) и 201 здоровый сверстник без аутоиммунных ревматических заболеваний – все участники контрольной группы были сопоставлены по основным факторам риска. КМД определяли как снижение резерва перфузии миокарда (РПМ) < 2,0.
У пациентов с СС показатель РПМ был значимо ниже, чем у здоровых (2,17 в сравнении с 2,44; p = 0,01), что свидетельствовало о наличии КМД.
Многофакторный анализ показал, что применение микофенолата мофетила (ММФ) было связано с более низкими шансами обнаружения отклонений в значении РПМ (ОШ 0,09; p = 0,017).
Напротив, применение блокаторов кальциевых каналов и статинов ассоциировалось с повышенными шансами нарушений перфузии миокарда (ОШ 7,77 и 7,14 соответственно).
По мнению авторов, выявляемое с помощью ПЭТ снижение РПМ нередко наблюдается у больных СС и может служить маркером сосудистого поражения.

В зарубежном журнале об экономике здравоохранения д-р Д.Бехешти и соавторы из США опубликовали результаты исследования, посвященного анализу непреднамеренных последствий внедрения высокоактивной антиретровирусной терапии (ВААРВТ), а именно – о влияния ВААРВТ на «возрождение» заболеваемости сифилисом в США.
Авторы отметили, что к 2000 году сифилис был «практически ликвидирован» в США, однако затем заболеваемость начала расти, достигнув недавно 60-летнего пика.
Д-р Д.Бехешти и проч. выдвинули гипотеза, что ВААРВТ, «превратившая» ВИЧ из смертельного заболевания в управляемую хроническую инфекцию, изменила сексуальное поведение как у людей, живущих с ВИЧ, так и у здоровых.
Статистический анализ, проведенный авторами для проверки гипотезы, показал, что в отсутствие ВААРВТ количество новых случаев сифилиса в период с 1996 по 2008 год было бы на 81% ниже.
Авторы заключили, что полученные результаты подчеркивают необходимость учитывать непреднамеренные последствия, которые могут возникать вследствие поведенческих изменений после внедрения жизненно важных медицинских инноваций.

В зарубежном журнале для детских дерматологов д-р Ш.Афлатуни и соавторы из США опубликовали результаты ретроспективного когортного исследования подходов к лечению гнойного гидраденита (ГГ) у детей.
Исследователи проанализировали электронные медицинские карты 6659 детей с ГГ (средний возраст 12,8 года; 74,9% девочек) за период с 2005 по 2025 гг.
Выяснилось, что биологическую терапию получили только 3,2% детей.
Среднее время до начала лечения составило 15 дней. Наиболее часто стартовой терапией становилось сочетание системных антибиотиков и наружных препаратов.
В среднем до смены схемы лечения проходило 386 дней (около года), независимо от демографической подгруппы.
Девочки чаще, чем мальчики, получали любые виды лечения (включая генно-инженерную биологическую терапию), кроме хирургических операций.
Детям европеоидной расы лечение как правило назначалось позже, чем представителям иных рас (17 дней в сравнении с 1 днем соответственно).
По мнению д-ра Ш.Афлатуни и соавторов, существующий подход к помощи детям с ГГ нуждается в оптимизации.

В зарубежном журнале для дерматовенерологов вышла статья д-ра В.Гарца-Родригез и соавторов из Мексики и Испании, посвященная современным подходам к диагностике и лечению персистирующей алопеции, индуцированной химиотерапией (ПАиХТ).
ПАиХТ определяется как отсутствие или неполное восстановление волос спустя 6 месяцев после завершения химиотерапии. Заболеваемость ПАиХТ варьирует от 0,9% до 43%.
Наиболее часто ПАиХТ вызывают такие препараты, как бусульфан и таксаны (доцетаксел/паклитаксел).
По мнению д-ра В.Гарца-Родригез и др., трихоскопия имеет решающее значение до, во время и после химиотерапии. Так, еще до начала лечения у 30% пациентов выявляются признаки миниатюризации (истончения) и снижения плотности волос – такие изменения могут рассматриваться как плохой прогностический фактор восстановления волос, особенно у больных, получающих адъювантную антиэстрогенную терапию.
Для предотвращения потери волос до химиотерапии эффективно охлаждение (криотерапия) кожи головы (без увеличения риска метастазирования).
Для стимуляции роста при ПАиХТ по современным данным считаются наружный препарат миноксидила 2-5% и пероральный прием миноксидила в низких дозировках (1,25-5 мг).
Спиронолактон также способствует росту волос, но исследований эффективности монотерапии спиронолактоном при ПАиХТ не проводилось.

В зарубежном журнале д-р Х.Костерис (США) и д-р М.Петриду (Кипр) статью о динамике симптомов психопатологии у пациентов с заметными и «незаметными» кожными заболеваниями до и после лечения.
В проспективном контролируемом исследовании приняли участие 162 взрослых в возрасте от 18 до 35 лет: группа А (n=54) – заметные угри на лице, группа В (n=54) – проявления псориаза и экземы на участках кожи, скрытых одеждой, группа С (n=54) – контрольная (здоровые добровольцы).
Выяснилось, что и до, и после лечения выраженность психопатологических симптомов у пациентов с любыми заболеваниями кожи была выше, чем у контрольной группы.
У больных с видимыми элементами акне после лечения наблюдалось отчетливое обострение специфических психопатологических измерений (соматизация, обсессивно-компульсивные расстройства, тревога, паранойяльные идеи).
Авторы заключили, что только «дерматологического» лечения может быть недостаточно для облегчения психологического дистресса, особенно при «заметной» локализации кожного процесса.
Полученные данные, по их мнению, обосновывают необходимость сочетанной дерматологической и психологической помощи таким больным.

В журнале американской академии дерматологии д-р А.Шрикумар и соавторы опубликовали статью о влиянии гидроксихлорохина (ГХХ) на кардиометаболический профиль и сердечно-сосудистые риски (ССР) у пациентов с дискоидной красной волчанкой (ДКВ).
Авторы провели одноцентровое (с участием 106 пациентов) и многоцентровое (2260 сопоставленных пар) ретроспективное когортное исследование с использованием базы данных TriNetX.
Пациентов разделили на две группы: получавших и не получавших ГХХ.
Оценивали 5-летнюю частоту развития артериальной гипертензии (АГ), гиперлипидемии, диабета, ишемической болезни сердца (ИБС), заболеваний периферических артерий, инфаркта миокарда, инсульта и других неблагоприятных сердечно-сосудистых событий.
В одноцентровом исследовании применение ГХХ оказалось взимосвязано со значимо более низкими шансами развития гиперлипидемии, заболеваний периферических артерий, стенокардии и ИБС.
В анализе данных из базы TriNetX применение ГХХ также ассоциировалось со значимо сниженным риском гипертонии, гиперлипидемии, диабета, ИБС и инсульта.
Д-р А.Шрикумар и соавторы заключают, что применение ГХХ у пациентов с изолированной ДКВ приводит к снижению 5-летнего риска атеросклероза и ССР.
Полученные данные, по их мнению, свидетельствуют о пользе раннего назначения ГХХ для потенциальной минимизации риска сердечно-сосудистых событий у таких больных.

В журнале американской академии дерматологии д-р А.Спиндлер и соавторы опубликовали результаты ретроспективного обзора публикаций, посвященных динамике роста волос на фоне перорального приема миноксидила в низких дозировках у пациентов с андрогенетической алопецией (АГА).
В исследование включили 178 пациентов с АГА, получавших миноксидил per os (средний возраст 42,4 года; 61,9% – женщин).
Средняя стартовая дозировка – 1,25 мг/день, у 65,2% дозировку повышали в процессе лечения.
Средний срок наблюдения составил 18 месяцев.
Плотность волос значимо увеличивалась уже к 3-6 месяцу лечения (+16,1 волос/см²) и оставалась на стабильном уровне в интервалах 6-12 месяцев (+16,2) и 12-36 месяцев (+19,0).
Средний диаметр волоса значимо улучшился к 3-6 месяцам (+3,0 мкм) и 6-12 месяцам (+2,4 мкм), однако к периоду 12-36 месяцев от начала лечения эта разница перестала быть значимой (что, по мнению авторов, может отражать прогрессирование АГА).
Д-р А.Спиндлер и соавторы заключили, что пероральный прием миноксидила приводит к увеличению плотности волос уже через 3-6 месяцев с последующей стабилизацией, в то время как улучшение диаметра волос происходит на ранних этапах, после чего со временем снижается.
Для лучшего понимания долгосрочной динамики и определения необходимости повышения дозировки миноксидила и/или назначения дополнительной терапии, по мнению авторов, необходимы проспективные исследования с длительным наблюдением.

В зарубежном журнале дерматологических исследований д-р М.Ким и соавторы из США опубликовали статью, посвященную оценке применимости минимально инвазивных липких лент (tape strips) для диагностики иммунных маркеров и маркеров гиперплазии эпидермиса при редких формах ихтиоза.
В ходе исследования с помощью липкой ленты собрали образцы кожи у 27 больных ихтиозом (синдром Нетертона, врожденная ихтиозиформная эритродермия (ВИЭ), пластинчатый ихтиоз (ПИ), эпидермолитический ихтиоз (ЭИ)) и у 18 здоровых добровольцев из двух медицинских центров.
У больных любым ихтиозом значительно выше была активность маркеров Th17 (CCL20, ИЛ-36G, ИЛ-6) и Th22 (S100A7/8/9, PI3, SERPINB4) (примерно в 11-228 раз выше; p < 0,05).
Только у пациентов с синдромом Нетертона наблюдалась активация ИЛ-17A/F, ИЛ-23A и ИЛ-22.
Тяжесть заболевания (по индексу IASI) положительно коррелировала с экспрессией керамидсинтазы 3 (CERS3) и нескольких генов «позднего рогового слоя».
Взаимосвязи между транскриптомами липких лент и биоптатов были признаны статистически значимыми для всех форм ихтиоза, что подтверждает валидность метода.
Авторы исследования пришли к выводу, что липкие ленты могут считаться минимально инвазивным, ценным методом для изучения ихтиозов, что особенно важно с учетом преобладания пациентов детского возраста и значительную степень различий в выраженности ответа на лечение.

На ежегодном съезде Американского общества контактного дерматита д-р Э.Д.Джавахери из клиники Мейо и соавторы представили обзорную работу, посвященную аллергическому контактному дерматиту (АКД), вызванному спортивным инвентарем и формой у детей.
Авторы проанализировали 30 статей о «спортивном» АКД у детей и подростков (до 18 лет) за период с 1980 по 2024 год.
Одним из основных «провокаторов» АКД были признаны щитки для голеней (ММА, кикбоксинг, муай-тай и другие единоборства), в которых содержались формальдегид, ускорители вулканизации резины, красители, а также относительно недавно идентифицированный аллерген ацетофеноназин.
Другой частой причиной АКД у юных спортсменов оказались очки, также содержащие аллергенные ускорители вулканизации резины, антиоксиданты, фенол-формальдегидную смолу или силикон.
Еще к «источникам» АКД отнесли баскетбольные и волейбольные мячи, вратарские перчатки, компоненты спортивного тейпа, а также часто используемые солнцезащитные кремы и отдушки.
Исследователи заключили, что спортивное оборудование является частой причиной АКД у детей и подростков, и призвали родителей внимательно относиться к составу изделий, а также предоставлять врачам полный анамнез – а врачей, соответственно, уточнять, занимается ли ребенок с АКД спортом для своевременного выявления причинного аллергена.