Атопический дерматит (АД) вызывается нарушением кожного барьера и нарушением регуляции Т-хелперов, а также может усугубляться из-за нарушений уровней эстрогена и прогестерона. Следовательно, у беременных женщин может наблюдаться ухудшение АД. В США провели исследование, изучившее распространенность и предикторы ухудшения АД. Пациентки академической клиники 2016-2019 прошли анкетирование, оценившее демографию, сопутствующие расстройства здоровья, беременность в анамнезе, ухудшение течения АД и его тяжесть во время беременности. Всего было включено 211 женщин старше 18 лет, среди которых 68 (32,2%) с предшествующей беременностью. 12 пациенток (17,7%) сообщили об ухудшении АД во время беременности. Ухудшение АД во время беременности было связано с предменструальный синдромом (72,73% против 32,73%) и пищевой аллергией (87,50% против 33,33%). Связи с демографическими, другими атопическими или психическими расстройствами выявлено не было. Связи между тяжестью атопического дерматита вне беременности и обострением атопического дерматита во время беременности также выявлено не было. Исследователи отмечают, что их данные (17%) демонстрируют меньшую частоту ухудшения, по сравнению с другими исследованиями (52-61%). Наблюдаемые различия могут быть связаны с разными регионами исследования, популяциями пациентов и методологиями. К возможным недостаткам этой работы может относится ошибка припоминания и географические ограничения. Будущие исследования могут решить эти проблемы.

Лихеноидный вариолиформный питириаз (PLEVA) и хронический лихеноидный питириаз (PLC) являются редкими папулосквамозными заболеваниями. Нередко PLEVA/PLC протекает с рецидивами, постепенно переходя в ремиссию, но стойкие случаи могут требовать большего внимания и лечения. В США опубликовали работу, в которой оценивали эффективность метотрексата (МТ) при PLEVA/PLC у 33 пациентов. Пациенты без биопсии и пациенты без последующей оценки были исключены из исследования. Исходы были классифицированы как полное излечение (отсутствие активных поражений, бессимптомность), частичный ответ (меньшее количество поражений и облегчение симптомов) и отсутствие ответа. С PLEVA наблюдалось 14 пациентов. Системная терапия, предпринятая до МТ, включала эритромицин (29%) и доксициклин (14%), до начала лечения МТ в среднем проходило 1,5 года. Состояние большинства пациентов (n=13) на фоне лечения МТ (средняя недельная доза 13,4мг) улучшилось в среднем через 3,6 месяца и полное излечение (79%) наблюдалось в среднем через 7,9 месяца. У 7 пациентов наблюдалось обострение при попытках уменьшить дозу (ответ восстановился после увеличения дозы), у 4 обострение произошло после прекращения приема метотрексата. 19 пациентов наблюдались с PLC. Системное лечение, предпринятое до метотрексата, включало преднизолон (32%), эритромицин (16%) и биопрепараты (11%; этанерцепт, дупилумаб). Заболевание существовало в среднем 4,6 года до начала лечения метотрексатом (средняя недельная доза 2,9 мг). Состояние 16 пациентов улучшилось в среднем за 3,1 месяца, 7 полностью излечились в среднем за 9,1 месяца. Пациенты, которые полностью излечились, получали несколько более высокие дозы (в среднем 15,7 мг против 11,3 мг) в течение более длительного времени. У 8 пациентов обострение наблюдалось при попытках снижения дозы, у 6 обострение возникло после прекращения приема метотрексата. По мнению исследователей МТ является экономически эффективным лечением для PLEVA/PLC.

Ингибиторы контрольных точек (ИКТ) воздействуют на регуляторные молекулы, такие как гликопротеин цитотоксических T-лимфоцитов 4 (CTLA-4), белок запрограммированной смерти 1 (PD-1) и лиганд PD-1 (PD-L1) с целью восстановления противоопухолевой активности иммунных клеток. Целью исследователей США было выявление частоты дерматологических инфекций у пациентов, получавших ИКТ. В исследовании оценивалась взаимосвязь между ИКТ и дерматологическими инфекциями путем анализа частоты дерматологических инфекций и клинических характеристик когорты онкологических больных, в которую входили те, кто активно получал ИКТ, и те, кто ранее лечился. Был проведён ретроспективный обзор дерматологических инфекций у пациентов, получавших ИКТ в период с 2005 по 2020. ИКТ включали в себя анти-CTLA-4 (ипилимумаб), анти-PD-1 (ниволумаб, пембролизумаб, цемиплимаб) и анти-PD-L1 (атезолизумаб, авелумаб, дурвалумаб) моноклональные антитела. Была выделена группа “активных” пациентов, у которых инфекции были зарегистрированы в течение в 90 дней после последней дозы ИКТ, и “неактивных” - получивших последнюю дозу более чем за 90 дней до выявления инфекции. Из 2061 пациента, участвовавшего в исследовании, 1292 были “активными”, а 769 - “неактивные”. Частота дерматологических инфекций была значительно выше у пациентов с активным лечением ИКТ (n=226, 17,5%), чем у пациентов, не получавших активного лечения (8,2%). Среди 226 у 82 (36,2%), 78 (34,5%) и 48 (21,2%) были бактериальные, грибковые и вирусные инфекции, соответственно, у 18 (8,0%) - полимикробные инфекции. Монотерапия анти-CTLA-4 была связана с самым высоким риском инфекции (отношение рисков 2,93).

Псориатический артрит (ПсА) связан со значительным бременем болезни, даже в большей степени, чем чисто кожный псориаз. ПсА может резко снизить качество жизни пациентов и, таким образом, в конечном итоге повлиять на национальную политику здравоохранения. В последние годы были опубликованы многочисленные небольшие исследования по эпидемиология ПсА. Недавно в Германии было опубликовано, пожалуй, самое массовое исследование на эту тему. Анализ был основан на данных от 2009-2012 у 65 миллионов человек, имеющих обязательное страхование в Германии (80% населения). Общее число пациентов, страдающих ПсА, увеличилось примерно со 127 000 до 156 000. Параллельно с этой тенденцией увеличивалось и число случаев псориаза с 1 419 537 до 1 512 769 случаев. ПсА развивался на фоне кожного псориаза в широком диапазоне от 5 до 45% пациентов. Большинство новых случаев приходилось на возраст от 50 до 59 лет. Своего пика возрастная и половая заболеваемость ПсА достигала в возрасте до 60 лет, а затем снизилась. Максимальное значение было выше у женщин (40 на 100 000 пациенто-лет), чем у мужчин (30 на 100 000). В то время как оба пола страдают от псориаза в одинаковой степени, женщины, по-видимому, более склонны к развитию псориаза во время болезни. Этот факт особенно прослеживался в постменопаузальном возрасте, что, возможно, связано с гормональными изменениями и является поводом для дальнейшего изучения. Выраженное снижение возрастной и половой распространенности ПсА наблюдалось после 60 лет, но это было связано с сопутствующими заболеваниями и, как следствием, с повышенной смертностью.

В самых последних европейских и американских руководствах одним из методов лечения аногенитальных бородавок первой линии указана криотерапия. Недавний обзор и метаанализ, сравнивающий эффективность и безопасность криотерапии с другими методами лечения аногенитальных бородавок, показывает, что эффективность криотерапии не отличается от других местных методов лечения. В свою очередь ретиноиды влияют на рост эпидермиса и усиливают дифференцировку кератиноцитов, влияя на репликацию ВПЧ, что в совокупности создаёт эффект десквамации. Кроме того, ретиноиды являются мощными иммуномодуляторами, и некоторые исследования показывают, что они могут подавлять транскрипцию ВПЧ в инфицированных клетках. Также недавние исследования показали, что дефицит витамина А присутствует у пациентов с резистентными кожными бородавками по сравнению со здоровыми людьми из контрольной группы. На основании всего этого лечение ретиноидами представляется многообещающим терапевтическим или вспомогательным средством. Есть несколько рандомизированных контролируемых исследований, в которых изотретиноин (и другие ретиноиды) перорально использовался в виде комбинации и в качестве монотерапии для лечения бородавок. Целью исследования испанских врачей являлось определение того, является ли применение изотретиноина в качестве адъюванта к криотерапии безопасным и эффективным при аногенитальных бородавках по сравнению со стандартной криотерапией. 46 пациентов с аногенитальными бородавками были рандомизированы в группу изотретиноин+криотерапия (n=23) или только криотерапия (n=23). Криотерапия проводилась каждые 2 недели, изотретиноин назначался по 20 мг/сут, все лечение продолжалось в течение 6 недель, дальнейшее наблюдение составило 4 месяца. Обе группы имели 50% разрешение высыпаний. Частота рецидивов в комбинированной группе была достоверно не ниже, чем в группе криотерапии. Улучшение качества жизни наблюдалось у всех пациентов в обеих группах. У 2 пациентов (по одному в каждой группе) после лечения были выявлены отклонения показателей функции печени.

Розацеа – хроническое воспалительное заболевание кожи, патофизиологические механизмы которого включают взаимодействие между генетическими факторами и факторами окружающей среды, нейроваскуляторную дисрегуляцию и усиленный иммунный ответ. Эти механизмы приводят к воспалению, вазодилатации и ангиогенезу. Розацеа включает в себя 4 подтипа: подтип 1, эритематозно-телеангиэктатический; подтип 2, папуло-пустулезный; подтип 3, фиматозный; подтип 4, глазной. Розацеа обычно начинается с временного расширения капилляров и преходящей эритемы. Как только сосудистая сеть лица становится хронически расширенной, может развиться стойкая эритема, известная как эритематозно-телеангиэктатическая розацеа (ЭТР) или подтип 1 (наиболее частое проявление розацеа). В Китае решили изучить эффективность применения тимолола малеата при данном подтипе розацеа. Обоснованием возможного положительного эффекта были следующие наблюдения. Во-первых, механизм действия тимолола, включает вазоконстрикцию. Во-вторых, тимолол показал многообещающие результаты при лечении упорных ран различной этиологии, что может быть целесообразно при розацеа, при которой есть нарушение кожного барьера. В рандомизированном, одноцентровом, плацебо-контролируемом исследовании приняли участие 16 пациентов с ЭТР лёгкой и средней степени тяжести. Поскольку гель тимолола недоступен в Китае, в качестве альтернативы использовались глазные капли тимолола малеата. Все пациенты были рандомизированы таким образом, чтобы каждая сторона лица подвергалась одному из двух различных типов лечения: на одну половину лица каждый вечер на 30 мин. прикладывали марлевую салфетку, смоченную 5 мл 0,5% тимолола малеата, на вторую - физиологический раствор. Пациентов оценивали как с помощью клинической оценки эритемы, так и с помощью самооценки пациента. На той половине лица, куда наносился тимолол, наблюдалось значительное клиническое улучшение на 28-ой день. Пациенты сообщали о значительной разнице в ощущениях тепла и жжения. Единственной побочной реакцией было усиление покраснения с обеих сторон лица в 1-й день у 1 пациента. Других побочных эффектов отмечено не было. В течение 28 дней лечения не наблюдалось тахифилаксии, рецидива или усугубления других признаков заболевания.

Красный отрубевидный волосяной лишай - редкое хроническое эритематозно-сквамозное заболевание неизвестной этиологии. Предполагается этиологическая роль нарушения метаболизма витамина, А и дисфункций нервной и эндокринной систем. Из Италии пришло сообщение о первом успешном лечении болезни Девержи 1 типа, устойчивого к традиционным методам лечения, тилдракизумабом, ингибитором интерлейкина(IL)-23. Пациентом был 55-летний мужчина с 6-недельной историей заболевания на момент обращения в клинику (множественные четко очерченные эритематозные участки с фолликулярным гиперкератозом на туловище в сочетании с островками непораженной кожи, ладонно-подошвенной кератодермией и подногтевым гиперкератозом), с гистологически подтвержденным диагнозом и лабораторно исключенными другими схожими болезнями. В течение 4 месяцев лечение ацитретином 0,5 мг/кг/день в сочетании с топическими кортикостероидами и смягчающими средствами не дало эффекта. 20 мг метотрексата подкожно еженедельно в течение примерно 6 месяцев дали частичный клинический ответ, но прием был прекращен из-за повышения активности печеночных трансаминаз. Иное лечение было проблематично, т.к. у пациента в анамнезе были хронические воспалительные заболевания кишечника, что исключало применение препаратов против ИЛ-17. Врачи, исходя из недавних публикаций о более эффективном применении биопрепаратов нацеленных на субъединицу IL-23p19 (рисанкизумаб, гуселькумаб, тилдракизумаб) при псориазе и учитывая, что болезнь Девержи имеет сходный патогенез, остановили свой выбор на тилдракизумабе. Схема лечения была выбрана, как при бляшечном псориазе средней и тяжелой степени - 100 мг на 0, 4 неделе, а затем через 12 недель. Полный клинический ответ был получен после 3 инъекции и сохранялся в течение 6 месяцев наблюдения. Авторы заключают, что необходимы дальнейшие исследования для оценки эффективности и безопасности антагонистов IL-23 при лечении пациентов красным волосяным лишаем.

Итальянские авторы сообщают, что чесотка становится менее чувствительной к терапии перметрином. Они опубликовали свои наблюдения за период с 2019 по 2021. Для лечения они применяли 3 подхода. 1) Крем с 5% перметрином, наносимый с головы до ног и смываемый через 8–12 часов в течение двух дней подряд, для пациента и его сожителей. Это же лечения повторяется через 5 дней, в соответствии с жизненным циклом клещей. 2) Для тех, кто не реагирует на перметрин, применяется 25% крем с бензилбензоатом, который наносится в течение 4 дней подряд, и затем повторяется по той же схеме через 2 дня. 3) Пероральный ивермектин представляет собой терапию 3-ей линии. Используется у пациентов, которые явно не соблюдают режим местного лечения. За указанный период были собраны 56 пациентов с 99 зараженными сожителями. Из 155 только 34 ответили на перметрин: у 13 ответ возник после 1 курса перметрина, у 21 - после на 2 курсов. У 96 пациентов лечение перметрином было неудачным, после двух циклов данное лечение не продолжали. 75 пациентов получали бензилбензоат: у 47 было достигнуто излечение, 8 пациентов исчезли из наблюдения. В случае неудачи лечение продолжали ивермектином без какой-либо резистентности к нему. Данное исследование показало, что почти 2/3 (47/75) пациентов, у которых перметрин оказался неэффективным, ответили вместо этого на другое местное лечение, что свидетельствует о специфической резистентности к перметрину и исключает проблемы с соблюдением режима лечения, связанным с методом введения или нанесения лекарства.

Атрофические рубцы постакне являются частыми последствиями угревых высыпаний. Пилинги, богатая тромбоцитами плазма (PRP), субцизия, дермабразия, лазеры, перфоративные техники и филлеры успешно применяются против рубцов. Но многие из методик связаны с диспигментацией и рубцеванием, что ограничивает их широкое использование, особенно среди пациентов с темными фототипам кожи. В данной ситуации микронидлинг (процедура, заключающаяся в нанесении множественных уколов тонкими иглами в верхние слои эпидермиса) связана с меньшим количеством осложнений, в том числе в случае с темными фототипами, и часто сочетается с PRP для повышения эффективности. Терапия PRP при своих несомненных плюсах, является дорогостоящей и не всегда доступной. В Индии провели сравнительное исследование микронидлинга с PRP и микронидлинга с местным инсулином (И) против рубцов, при котором одну половину лица подвергали одной методике. а другую - другой. Исследование проводили на 9 женщинах и 7 мужчинах в возрасте 18–35 лет, типы кожи по Фитцпатрику IV-VI. В антисептических условиях и под местной анестезией проводили микронидлинг (с использованием дермароллера с 192 иглами длиной 1,5 мм), на правую сторону лица наносили 1-2 мл инсулина (Актрапид, 40 МЕ/мл), а на левую сторону наносили 1-2 мл аутологичной PRP. До и после процедуры измеряли уровень глюкозы крови. После пациентам рекомендовали соблюдать фотозащитные меры. Все пациенты получили 4 таких процедуры с месячным интервалом и наблюдались ещё в течение 3 месяцев после последней процедуры. Правая сторона лица показала улучшение на 45,73%, а левая сторона показала улучшение на 26,44%. Глубокие пикоообразные и вдавленные рубцы лучше поддавались лечению инсулином. НЯ включали транзиторную эритему (n=8), боль (n=6) и отёк (n=3). Изменений в уровне глюкозы крови выявлено не было. Механизм, объясняющий действие инсулина, заключается в активации пути PI3K/AKT, что приводит к увеличению фактора роста эндотелия сосудов. После применения инсулина наблюдается повышенный синтез и созревание коллагеновых волокон, в основном типа III, в виде корзинообразного переплетения (нормальная кожа), а не крестообразного (рубец). Небольшой размер выборки, отсутствие отдельной оценки каждого метода лечения и краткосрочное наблюдение являются ограничениями данного исследования. Тем не менее, легкодоступность, низкая стоимость и малоинвазивный характер оправдывают использование инсулина вместо PRP.

Термином “расширенные поры” называют видимые отверстия на поверхности кожи, которые соответствуют расширенным отверстиям пилосебацейного комплекса. Поры на лице представляют собой распространенную эстетическую жалобу как у женщин, так и у мужчин. В ряде случаев их появление относят к последствиям хронологического старения и фотостарения из-за дефектов коллагена и эластина в каркасе дермы. Но и для молодых пациентов эта проблема также актуальна. К другим потенциальным причинным факторам относят пол, этническую и генетическую предрасположенность, размер фолликулов и себорею. Для их сужения применяются различные методы лечения, например, местные и пероральные ретиноиды, химические пилинги, микроботокс и аппаратные методики, но идеальный метод еще не найден. Целью египетских врачей была оценка и сравнение эффективности фракционного CO2-лазера по сравнению с Nd:YAG лазером с модуляцией добротности при данной проблеме. В исследование отобрали 80 пациентов с клиническим диагнозом «расширенные поры лица» (критерии исключения: активная герпетическая инфекция, беременность, лактация, склонность к келоидам, шлифовка кожи в течение предшествующих 6 месяцев). Пациенты были случайным образом разделены на две группы: группа А из 40 пациентов, которых лечили фракционным СО2-лазером, и группа B из 40 пациентов, которых лечили неодимовым лазером. Было проведено 3 сеанса лечения с интервалом в 1 месяц. В группе фракционного СО2-лазера у 2 пациентов (5%) был слабый ответ (улучшение расширенных пор на 1–25 %), у 4 (10%) - умеренный ответ (улучшение на 26–50%), у 8 (20%) - выраженный ответ (улучшение на 51–75%), у 26 (65%) - отличный ответ (76-100% улучшение). Среди последних 26 пациентов ответ отмечался через 2 сеанса у 18 пациентов, через 3 сеанса - у 8. В группе неодимового лазера у 1 пациента (2,5%) не было улучшения расширенных пор, у 3 (7,5%) - слабый ответ, у 6 (15%) - умеренный ответ, у 18 (45%) - выраженный ответ, у 12 пациентов (30%) - отличный ответ. Среди последних 12 пациентов ответ на лечения у 2 пациентов возник после 2 сеанса, у 10 - через 3 сеанса. Побочные эффекты были легкими и временными при обоих вариантах лечения. В группе фракционного лазера ощущение жжения во время процедуры была зарегистрировано у 21 пациента (52,5%), стойкая эритема >2 недель у 2 пациентов (5%), угревая сыпь у 2 пациентов (5%) и поствоспалительная гиперпигментация у 1 пациента (2,5%). В группе неодимового лазера жжение во время процедуры было зарегистрировано у 4 пациентов (10%), стойкая эритема - у 1 пациента. Оба метода значительно улучшили расширенные поры; тем не менее, клинический ответ был несколько статистически выше, а улучшение дольше сохранялось в группе фракционного лазера. В свою очередь время восстановления кожи было короче и побочные эффекты ниже в группе неодимового лазера.