Вход в систему

Будапешт

ИллюстрацияВ Будапеште была напряженная культурная программа.

Во-первых, опера. Богатый интерьер здания Венгерского государственного оперного театра в стиле барокко, орнаменты, скульптуры, картины.

В тот день давали «Женщину без тени» Штрауса. Изящный сюжет, прекрасный вокал, эпизоды мурашек по коже.

Как признак тесного контакта с высоким искусством. Слез не было, но встреча с будапештской оперой оставила ощущение высокого профессионализма.

Во-вторых, оперетта. К ней, как к жанру, я отношусь спокойно. Тем не менее, не считаю ее (как и поп-культуру) «второсортным  искусством». Просто не сложилось у меня с мюзиклами. На берегах Дуная оперетта, решил я, обязательна к посещению.

Майским вечером публике (среди которой был и я) представили спектакль малоизвестного (для меня) венгерского автора с традиционным сюжетом любовь-измена-интриги в сельской местности. Я думал, представление закончится полным провалом. Но случился триумф. Затяжные овации. Такого единения служителей сцены и зрителей в зале я давно не видел. Вот такая музыкальная комедия.

В-третьих, Будапештский фестивальный оркестр. Удивительный концерт. Брамс и Гайдн звучали легко и свежо. Публика, обстановка и прекрасная акустика зала Дворца Искусств требуют отдельного упоминания.
Четвертый пункт насыщенной программы был всего лишь моей фантазией, которая в силу ряда обстоятельств не могла осуществиться.

Это мечта побывать на выступлении известного пианиста и одного из самых влиятельных дерматологов 20-го века Стефана Ротмана. Он был восходящей звездой венгерской дерматологии, но антисемитские законы заставили Стефана покинуть родину и эмигрировать в США в 1938 году.

Американская карьера Ротмана сложилась удачно, он стал профессором дерматологии Чикагского университета, в 1954 году вышел его исторический труд «Физиология и биохимия кожи».

Ротман с удовольствием играл Шопена, Моцарта, Шуберта и Шумана на дерматологических конференциях. В 1945 году он опубликовал статью о перенесенной Моцартом в детские годы узловатой эритеме. Со своим другом Фрицем Райнером, дирижером Чикагского симфонического оркестра, они часто играли в четыре руки.

Рояль Ротмана, который он оставил в Венгрии, был отреставрирован и сегодня тихо стоит на кафедре дерматологии, венерологии и дерматоонкологии университета Земмельвайса в Будапеште. Инструмент ждет своего нового пианиста.

4.35294
Средний рейтинг: 4.4 (17 votes)